МОНАХИНЯ СЕРГИЯ

(Клименко)

 

Насельница Свято-Успенского Пюхтицкого монастыря монахиня Сергия (в миру - Татьяна Ивановна Клименко) родилась 2/15 января 1901 года в Ростове-на-Дону в дворянской семье. Ее отец, инженер-архитектор Иван Александрович Клименко, был разносторонне одаренным человеком, исключительной честности. Его живые, увлекательные рассказы искрились мягким юмором и добротой. По линии матери, Татьяны Ивановны, мать Сергия происходила из рода Толстых.

 

Прочитав в 1980 году книгу графини С. Д. Толь-Толстой «Ночные братья» (о декабристах), матушка с горечью говорила о том, что ее родственники принимали участие в предательстве и последующей гибели России. Она обвиняла интеллигенцию в разрушении отечественных устоев, потому что именно интеллигенция первой отказалась от Бога и державного Царя. Декабристы первыми выступили с крупным протестом: «Отошли, бездельники, от Бога, предали Царя». Вместо того чтобы вести народ к Богу, самая образованная часть его ушла от Господа и привела народ и Отечество к катастрофе.

 

В 1918 году Татьяна окончила с медалью Нахичеванскую гимназию, где Катехизис у них преподавал замечательный священник, старец Иоанн (Домовский).

 

После гимназии Татьяна Ивановна поступила на историко-филологический факультет Донского университета. За год до его окончания, после взятия Ростова буденновцами, ей пришлось оставить университет. В 1921 году семья переехала в Кисловодск. Частными уроками и стиркой Татьяна Ивановна зарабатывала на жизнь. В те годы она тя­жело болела туберкулезом легких.

 

В 1923 году Татьяна с подругами впервые пришла в Успенский монастырь на склоне величавой горы Бештау, встретила там иеромонаха Стефана (Игнатенко), который стал ее духовным отцом.

 

В день празднования иконы Божией Матери «Скоропослушница» в 1925 году архиепископ Ин­нокентий (Ястребов) постриг Татьяну Ивановну в монашество с именем Сергии в честь преподобного Сергия Радонежского. Когда в 1927 году возникла угроза ареста, по благословению владыки мать Сергия бежала из Кисловодска в небольшой скит Покровского женского монастыря Екатеринодарской епархии. Настоятельница, матушка Ве­ра, строго вела своих чад. В 1929 году пустыньку «Темные Буки» разогнали, долго скитались сестры по разным углам.

 

В 1930 году матушку Сергию арестовали и отправили в московскую Бутырскую тюрьму, откуда отослали в Соло­вецкий лагерь особого назначения сроком на десять лет. Из-за тяжелой болезни ее пришлось оставить в Кеми, где в Кемском лагере мать Сергия познакомилась с человеком высокого духовного устроения, монахиней Ниной (Матулевич), чьими советами она очень дорожила.

 

Вернувшись в Ростов-на-Дону в 1931 году, матушка устроилась работать медицинской сестрой.

 

Вскоре ее выдвинули на должность завуча курсов медсестер и преподавательницы русского языка, а затем премировали путевкой в Московский медицинский институт. Не зная, решаться ли ей, монахине, на этот шаг, она отправилась в Киев за советом к старцу схиархиепископу на покое Антонию (Абашидзе). Владыка благословил продолжить образование. Особое внимание монахини он обратил на хранение своего сердца от человеческих пристрастий.

 

Со второй половины 1930-х годов возобновилась переписка матушки Сергии с духовником, иеромонахом Стефаном. До войны она работала врачом-фтизиатором в Москве, а в 1941 году эвакуирова­лась в туберкулезный диспансер в Вышнем Волочке.

 

Связь со старцем более не прерывалась.

 

В 1955 году мать Сергия переехала в Пюхтицы, но жила в отдельном домике вне монастыря. Поэтичная душа матушки помогала ей глубоко чувствовать красоту Божия мира. Она любила, взяв с собой Псалтирь, надолго уйти в лес и там молиться наедине с Господом и Его чудным творением. Матушке была присуща высокая культура, сплавившая опыт духовной, молитвенной жизни и светскую образованность. Она знала и ценила классическую музыку, особенно величавое творчество Иоганна Себастьяна Баха, любила русскую классическую литературу, в которой была обстоятельно начитана.

 

Отличительной чертой матери Сергии была прямота и независимость суждений. Ее воззрения всегда подкреплялись опытом духоносных старцев и святых отцов, трезвым пониманием исторической реальности. Любимым автором монахини был святитель Игнатий (Брянчининов). Господь даровал матушке дар рассуждения. Живая, веселая, остроумная, она оставляла светлое впечатление, хотя иногда ее довольно жесткие и резкие характеристики больно задевали и глубоко ранили чужое самолюбие. Матушка Нина старалась смягчить ее высказывания и ласково просила, чтобы огорченные собеседники не обижались на ее Танечку.

 

Монахиня Сергия сочувствовала чужой боли, старалась оказать внимание людям, никогда не забывая поздравить с праздником, именинами. Синодики матушки насчитывали огромное число имен. Всю жизнь она молилась о человеке, которого однажды приняла в свое благодарное сердце за самое малое оказанное ей благодеяние.

 

Внутренний мир матери Сергии, ее духовная жизнь были малозаметны для внешних. Превыше всех дел она ставила молитву и церковное богослужение, с необыкновенным благоговением относилась к святыням. Она любила повторять: «В храме я - дома». Если нельзя было участвовать в богослужении, мать Сергия старалась вычитывать службы дома. Она имела обыкновение никогда, ни при каких обстоятельствах не опускать монашеское правило.

 

Следуя советам святых отцов, матушка не позволяла никакой фамильярности в обращении с людьми. Особенно высоко она относилась к монашескому чину. Как-то раз отец Сергий, чтивший светлую, мудрую монахиню, умилившись ее старческим ликом, позволил себе поцеловать ее платочек на голове. Мать Сергия возмутилась его неосторожностью, разволновалась и немедленно наложила на себя епитимью - пятьсот земных поклонов. Перепуганный, растерявшийся батюшка умолял ее со слезами позволить ему, виноватому, исполнить за нее епитимью.

 

Пережив разрушительные годы обновленчества, монахиня Сергия особенно остро чувствовала опасность малейшего отступления от истин православной веры, глубоко переживая попытки нового реформирования Церкви. Экуменические съезды духовенства надрывали ей сердце: «Горе, горе! - писала матушка. - От Православия ничего не остается. Я за всех боюсь и за всех молюсь. Все сбылось, о чем писали. Надо молиться и молиться!»

 

Изволением Божиим в 1975 году игуменья Варвара благословила матери Сергии носить монашеское одеяние, а в 1987 году - перейти в келию в ограде обители. Послушанием матушки в монастыре стало чтение синодиков, что она исполняла с большой тщательностью и любовью.

 

Накануне праздника преподобного Сергия Радонежского, 24 сентября/7октября 1994 года матушка Сергия перешла в вечную жизнь, «идеже вси святии... упокоеваются».

 

Светлая память, оставшаяся о монахине Сергии (Клименко) у многих, общавшихся с ней и любивших ее, - ясный небесный огонек, который не только согревает душу, но и указывает во все более и более обступающей нас тьме верное направление к свету истинного Православия, которого тьма никогда не обымет.

 

13/26. 12. 1930 г.

Посвящается светлому другу моему,

Надежде Захаровне.

 

Голубушка, родная Надежда Захаровна, спасибо Вам за свет, тепло и ласку! Вспоминайте грешницу Сергию, арестантку.

В ночи безсонные, в ночи страдания Крестик сжимаю усталой рукой. И утоляю им боль испытания, Плача незримой сиротской слезой.

Сон по ступенькам тюрьмы тихо крадется, Звезднаго хора мерцают лучи,

Мир и отрада от Господа дарятся Узникам в долгой и скорбной ночи.

Крестик над каждой душой возвышается, Распятый кротко на узы глядит. Богу молитва в тюрьме поднимается, Реет над миром, над скорбью парит.

 

Источники

  1. Монахиня Сергия Клименко. Минувшее разверты­вает свиток... -М.,  1998.
  2. Православная Москва. 1995.
  3. Воспоминания Елены Ивановны Тарасовой. 1995-2000. -Архив составителя.
  4. Воспоминания иерея Виктора Плотникова. 1995. -Архив составителя.
  5. Воспоминания Галины Ивановны Колобаевой.1998. -Архив составителя.
  6. Воспоминания игумена.